Лидия Суворова-Алферова. «Принимая жизнь». Живописные и графические работы из собрания СГХМ им. А.Н. Радищева и частной коллекции

Лидия Ивановна Суворова-Алферова (1901–1982) стала заниматься живописью в 58 лет, чтобы отвлечься от тяжёлой болезни. Начала с копирования репродукций, а потом увлеклась и стала рисовать по памяти. Работы художницы стали отражениями событий ее жизни, неразрывно связанных с самыми масштабными и трагическими событиями XX века!

Лидия Суворова-Алферова родилась, в селе Золотом (60 километров от Саратова) и первые годы жизни воспитывалась дедушкой и бабушкой. Детство было «бедное, и, тем не менее, «золотое», все время на солнце, в лесу, в воде». Позже перебралась в Саратов, где мать работала кухаркой в господской семье, а потом грузчицей (из-за отказа господ держать кухаркиных детей). Маленькая Лида, как могла помогала матери, нянчила младшую сестру, пела в церковном хоре, за небольшую плату пела для знати, не жалея голоса, за что, в последствии, поплатилась болезнью горла.

В 15 лет Лида стала работать на противогазном заводе паяльщицей, после – санитаркой в эвакуационном госпитале, куда доставляли бойцов с фронтов Первой мировой войны. «Война была, голо, неурожай. Работа санитаркой была очень тяжелая. С немецкого фронта каждый день приходили поезда с ранеными. И в морозы, в холод приходилось раненых носить на себе, на носилках».

В 1919 году, вступив в партию большевиков, ушла добровольцем в Красную Армию и уехала на Кавказ. Прошла от Царицына до Грозного в составе 2-го эпидемического отряда Красного Креста по борьбе с тифом. Работая медсестрой в госпиталях, трижды переболела тифом. «Надежды на выздоровление было мало, даже комиссар разрешил матери пригласить попа. Я у матери была старшая. Мне было 18 лет. И только благодаря хорошему уходу товарищей я выжила», и продолжила работу по установлению советской власти на Северном Кавказе. В условиях непрерывных ночных набегов белогвардейцев, днем велась работа по налаживанию контактов с местным населением («нас чеченцы приняли враждебно, а потом стали лучшими друзьями») и организации больниц. Параллельно шла учеба на курсах военных политкомиссаров при Грозненском Политотделе Красной Армии.

«….Произошло восстание белоказаков в казачьих станицах. К этому времени регулярная армия не подошла. Вынуждены были подавлять восстание идти курсанты города Грозного. Командные курсы заняли станицу. А ночью их окружили белогвардейцы и всех положили, до одного. Очень тяжело это было пережить. Это своими глазами видела. Своими руками поднимала». После происшествия Лидия уехала в отпуск, в Саратов. Но в армию обратно не вернулась, по договоренности с военкоматом была оставлена в родном городе (не хватало рабочих рук). В 1923 году она организовывала детские приемники для беспризорников и, в одно время проработала в специзоляторе, где до нее никогда не работали женщины. «Это была самая тяжелая работа. Пока я там работала, я столько слез пролила. А сначала и грозили убить …».

В 1921 по 1925 годы Лидия Ивановна проработала в женотделе Саратовского губкома ВКП (б), была депутатом 10, 11 и 12-го созывов Саратовского горсовета. А в 1925 году, вместе с мужем-химиком, по призыву поехала на Донбасс, строить Краматорский металлургического завода. Первое время работала в краматорском райкоме партии, занималась хлебозаготовками, а после несостоявшейся учебы в Москве (появился маленький ребенок) вернулась на стройку. «Насколько активен народ был тогда! Жены рабочих шли на разгрузку вагонов со стройматериалами, углем, рудой. Смены кончались и рабочие брали лопаты и шли рыть котлованы для нового завода. … Мы на мелочи не обращали особого внимания. Подумаешь! Хлеба нет! Если попадал кусок хлеба, сейчас же делился с товарищем».

В первый год Войны занималась организацией отрядов эпидемической службы, была начальником санитарного отряда. А потом поступил приказ – вывозить всех специалистов и оборудование с Донбасса. «Уезжали оттуда, взрывали, плакали. Не знаю, что с сердцем творилось. Сердце огнем горело. Своими руками строили, своими руками взрывали. Это только легко сказать. Легко сказать, но пережить нелегко». Неудивительно, что после окончания войны, именно Суворова-Алферова вошла в число тех, кто поехал восстанавливать Донбасс. «Как мы восстанавливали Донбасс? На заводах разгружали руду, кирпич, уголь сами. Рабочих же нет – то поубивали, то на фронте. Приходили эшелоны с оборудованием, с углем – все приходилось разгружать». Она вспоминала, что всегда «работала в три смены».

В конце сороковых годов у Лидии Ивановны начались проблемы со здоровьем, сказались непосильные физические нагрузки и последствия работы на заводе. Врачи посоветовали сменить климат и вернуться в Саратов. Дома состояние ухудшилось, пришлось лечь в больницу, где вместо подозреваемого ранее малокровия был озвучен неутешительный диагноз – белокровие! Однажды из коридора она услышала фразы – «не жилец», «жалко, такая молодая» и страшно разозлилась. Сила воли остановила прогрессирующую болезнь, а чтобы отвлечься она начала заниматься рисованием. Первой работой стала копия любимого художника Ивана Шишкина.

В порядке шефской помощи к Суворовой-Алферовой прикрепили члена Союза художников Бориса Трусковского, который постоянно говорил: – «Вы анатомию не знаете – людей искажаете. Рисуйте пейзажи – перспективу тоже вы не учили, но в пейзаже ошибки не страшны. Натюрморты рисуйте, цветы. Я, бабушка, ваши картинки с людьми и смотреть не буду». Неизвестно, как долго продолжилось бы увлечение рисованием, если бы в жизни нашей героини не появился молодой художник Вячеслав Лопатин, работавший методистом по изобразительному искусству в Областном доме самодеятельного творчества, ставший ее наставником и впоследствии главным биографом.

«Суворова-Алферова не один год выписывает журнал «Художник». И вдруг в журнале статья в помощь самодеятельному художнику: разметка пропорций человека. А мне упреки – почему раньше не сказал, что голова человека восемь раз укладывается на фигуре, а нос на лице занимает четвертую часть головы: я же методист, ее учить должен. После упреков Лидии Ивановны я стал ее «учить» – живописи. Рассказывал о цветовой шкале, приносил схемы «устройства» каждого цвета – «Формулу цвета Чудина». Лучшие живописные работы Суворовой-Алферовой исполнены после знакомства с «Формулой цвета Чудина» – особенно удалась автобиографическая серия «Старая и новая Волга».

Не зная о запрете Трусковского, Лопатин, поддержал стремление рисовать людей, вдохновив художницу на создание уникальных полотен с сюжетами собственной биографии: «Прибытие эшелона с ранеными», «Первый трактор на селе» (из серии «Старая и новая Волга»), «Встреча работниц с М. Калининым на Новокраматорской стройке», «Арест казачьего атамана. Из Гражданской войны», «Зимний обоз на Волге», «Демонстрация» …

В дальнейшем большую поддержку художнице, оказал директор областного Центра народного творчества Вячеслав Дьяконов. В 80-х и 90-х годах прошлого века живопись Суворовой-Алферовой украшала коридоры Центра народного творчества, а сама Лидия Ивановна оказалась участницей нескольких выставок художников-любителей, в том числе Всесоюзной выставки самодеятельных художников «Слава труду», 1974 года. В 1967 году стала лауреатом Всесоюзного фестиваля самодеятельного искусства, за триптих «Вся власть Советам!».

Пройдет немного времени и картины Лидии Суворовой-Алферовой будут приобретать коллекционеры, галереи, и музеи. А в 2006 году состоится ее персональная выставка в московском Музее наивного искусства!

На выставке, с говорящим названием «Принимая жизнь», в залах Дома Павла Кузнецова, будут представлены лучшие живописные и графические работы художницы из коллекции Радищевского музея и собраний Вячеслава Лопатина и Вячеслава Дьяконова.