Дата мероприятия:  18.09.2026  —  13.01.2027

Автор: Бородина Валентина Ивановна – заведующая Хвалынским художественно-мемориальным музеем К.С. Петрова-Водкина

 
Восемь лет назад хвалынские художники организовались для ежегодных «неслучайных встреч». Сложившаяся творческая атмосфера, на которую и было направлено внимание организаторов, с самого основания решивших, что на ежегодных выставках будут только новые работы, сохраняется. А чтобы встречи стали действительно «неслучайными», нужно потрудиться, искать в муках и радости творчества, преодолеть одномерность и линейность, в которые так легко скатиться. У каждого из участвующих художников есть свой выстроенный мир. Эти миры у всех разные: совпадающие, параллельные и идущие врозь. Есть среди участников те, кто чувствует постоянную неудовлетворённость, а есть художники вполне самодостаточные, которым чужд такой уровень сомнений и неуверенности. Но каждый автор закрывает свою нишу в понимании реалистической традиции на очередной «Неслучайной встрече»: здесь есть и декоративный лаконизм через призму народных промыслов в работах И.В. Гамезо; живописный лаконизм в пейзажах А.И. Зреловой; атмосферный реализм в работах А.Г. Дьякова; наивный сказочный гротеск в работах А.А. Карпова; лирический реализм в работах Ю.В. Кочеткова; метафизическая созерцательность у В.М. Устинова.

Гамезо Ирина Валентиновна

Творческий метод Ирины Валентиновны Гамезо формировался на стыке станковой живописи и традиционных народных промыслов, которыми она занимается уже около десяти лет. Она ведёт мастер-классы в своём музее «Яблочко» в Хвалынске, на которых знакомит туристов с русскими традиционными народными промыслами. Опыт работы с кистевой росписью Хохломы, строгой графикой Мезени и пышным колоритом Жостова наложил неповторимый отпечаток на её собственные камерные пейзажи. Художница сознательно отказывается от классической тональной лепки объёмов и тяжёлых, глухих теней. Её живопись - чисто цветовая, построенная на гармонии открытых, чистых пигментов. Акрил и акварель в её руках теряют монументальную плотность, приобретая лёгкость и светоносность. Цвет здесь не подражает натуре, а передаёт само ощущение праздничности природы. В хвалынских пейзажах легко угадывается орнаментальное мышление мастера народных промыслов. Ирина Валентиновна смело приближает отдельные детали - стебли полевой травы («Ветер в поле»), ветви («Хвалынский маяк») - к самому краю холста, выдвигая их на первый план. Зритель смотрит на мир словно сквозь живое кружево, что придаёт камерным работам особую интимность и декоративную ритмику. Миниатюрные пейзажи Ирины Валентиновны - это не документальная фиксация реальности, а её поэтическая стилизация. Благодаря чистоте палитры и невесомой фактуре, эти работы оставляют ощущение ясности, лёгкости и искреннего, глубокого соприкосновения с традицией.

Дьяков Александр Геннадиевич

Александр Дьяков умеет видеть то, что делает Хвалынск особенным, и переносит это на свои полотна. Его работы открывают давно знакомые места по-новому, покоряя уютом, вызывая в каждом зрителе чувство родного и притягательного. Но на этой выставке Александр Геннадиевич предстаёт иным: он постепенно переходит от графической линии к свободной живописной стихии. Имея за плечами богатый опыт работы с графикой, где правили линия, жёсткая тектоника и выверенная геометрия городских ландшафтов, автор сознательно меняет свою художественную оптику. Сегодня он обращается к чистому пейзажу, стремясь преодолеть диктат контура. Главным выразительным средством для него становится живое, подвижное живописное пятно («Цветочная фантазия»). В его новых работах угадывается импрессионистический подход: фокус смещается с фиксации формы предметов на передачу самой световоздушной среды, которая их окружает («Хвалынские берега»). Это уже не конструирование пространства, а улавливание его мимолетного состояния - вибрации полуденного зноя, сырости тумана или зыбкости предрассветного часа («Озеро у села Елховка», «Ранним утром»). Прежняя графическая выучка не исчезает бесследно - она трансформируется в прочный внутренний каркас, на котором держится эта новая, дышащая и изменчивая живописная ткань.

Зрелова Агата Игоревна

Агата Игоревна Зрелова пытается отойти от буквального копирования натуры в сторону обобщения, лаконизма и цветового минимализма. Художница идёт к сущности образа, очищению его от случайных деталей, усилению эмоционального воздействия. Она выбирает в натуре такие «молчаливые» огромные пространства («Эльбрус», «Меровка»), глядя на которые ощущаешь вневременность и бесконечность. В серии «Черемшаны», где изображены земля, небо и вода, Агата Игоревна используют минимальный набор близких по тону цветов (часто охристые, коричневые, приглушенные синие оттенки) и максимально обобщает формы, растворяя детали в общей атмосфере. И хотя работы небольшие по размеру, но производят впечатление масштабных. Для художницы этот опыт - радикальное обретение внутренней свободы, она исследует границы живописной условности. В работах Агаты Игоревны ощущается уход от прямого подражания природе к автономии живописи, к освоению пластического языка. Неслучайно она пытается вступить в диалог с классиками авангарда, обнаруживая готовность к смелому творческому эксперименту.

 
Карпов Алексей Анатольевич

 
Алексей Анатольевич Карпов вносит в выставку важнейшую струю - наивное искусство, но в лучшем профессиональном понимании этого термина. Его творчество - это не просто реализм, а «сказочный или гротескный реализм», где главными становятся эмоция, сюжетный юмор и мифотворчество. Художник дарит зрителю праздник и рассказ. То, что он почти не знает классического академического тона, но интуитивно использует цветовой контраст и гипертрофирует цвета - это классический признак самобытного, чистого живописного дара («Ирисы острова Сосновый»). Его камерные полотна, даже при отображении масштабных пространств, сохраняют удивительную интимность и превращают реальность в уютный, мифологизированный мир-шкатулку («Осень на Святом источнике»). В его многопредметных натюрмортах - будь то хлебосольные застолья с соленьями или россыпи плодов - всегда есть место жанровому повествованию и доброму юмору («Славянский ужин»). Художник одушевляет предметный мир: его пейзажи полны сказочной условности, а упавшие в воду яблоки могут выстроиться в причудливую ритмическую «Ламбаду». Эта искренность, ирония и открытый колорит возвращают живописи её первозданную радость и игровой элемент.

Кочетков Юрий Владимирович

Работы Юрия Владимировича Кочеткова вносят в экспозицию динамику, стихию воздуха и воды. Его стиль можно охарактеризовать как «поэтический реализм». Фокус его внимания - не статика, а улавливание изменчивых состояний вещества. Он даже цветы часто пишет в природе - живыми, они растут, трепещут, меняются («Ирисы», «Лилии в моём огороде»). Работы Юрия Владимировича по цветовому и композиционному решению сразу узнаются. У его холстов «лёгкое дыхание». Они воздушны, не перегружены композиционно даже когда многодетальны. Как правило, его работы - гимны изменчивой природе, где главным интересом становится фиксация невидимых, но остро ощущаемых стихий - бега волны, порывов ветра, зыбкого скольжения света по водной глади. Даже обращаясь к сугубо статичным зимним мотивам, художник фокусируется на их мимолетности: хрупкий иней на ветвях деревьев в его интерпретации обретает воздушную невесомость («Река Терешка»), проталины на солнечных лесных опушках, меняющие свои очертания ежедневно – символизируют текучесть, изменчивость («Весной»), а волжский штиль вот-вот нарушит набежавшая волна, на которую «намекает» строй волнорезов на первом плане («Лунная дорожка»). Тонкослойная, легкая живописная манера, часто уходящая в прозрачность акварели - любимой технике Юрия Владимировича, позволяет автору избегать плотности и тяжести масляного мазка. Его нежная пастельная палитра работает на создание ощущения абсолютной светоносности, где воздух и вода становятся главными проводниками эмоций.

Устинов Вячеслав Михайлович

Вячеслав Михайлович Устинов часто пишет натюрморты, в которых бытовая конкретика уступает место тонкому колористическому поиску и исследованию предметной среды. В натюрмортах художник чувствует себя демиургом, который сам сочиняет композицию, подбирает по своему усмотрению цветовую гамму, предметы разных форм и материалов. Решая композиции натюрмортов с полевыми цветами или сиренью на лаконичном фоне светлых или темных драпировок, автор фокусируется на взаимодействии тёплого и холодного цвета («Натюрморт с сиренью на тёмном фоне», «Букет полевых цветов»). Порой главным сюжетом становится контраст: плотность керамики противопоставляется хрупкой прозрачности стекла, а мягкость ткани подчеркивает строгость форм («Натюрморт. Роза и клубника»). Нежность цветов усилена или прозрачностью вазы, или светлые цветы намеренно оттенены вазой тёмной и плотной по письму. Этот цветовой и фактурный «разговор» предметов превращает натюрморты Устинова в тихую, почти метафизическую беседу. Обращаясь к образу Волги, он уходит от панорамного повествования в сторону глубокого созерцания. Появление редкой одинокой фигурки у берега лишь обостряет ощущение масштаба природы, превращая пейзаж в пространство для внутренней тишины («Луна. Сумерки на Волге»). В простых мотивах находит он то родное, близкое сердцу, что не может не найти позитивный отклик в душе любого человека.

Выставка демонстрирует, что традиция - это не застывший канон, а живая отправная точка для самых неожиданных художественных трансформаций.